песни тексты
Русский


Притчи

Влюбился Андерсен однажды

Влюбился Андерсен однажды
По чувственности юных лет.
Как звали деву ту - не важно,
А Ганса знает белый свет.

Решил: "Оставлю я учебу,
Знать, мне писателем не быть...
Готов на что угодно, чтобы
Мою голубку прокормить!"

Не знал поэт наш романтичный,
Что та помолвлена была.
И на последних днях девичьих
Кокетничала с ним она.

Аптекарь был жених с достатком,
Поэтишка – карман пустой…
Расстроен Андерсен порядком,
Так и остался холостой.

Спустя года, ее он встретил
И был немало поражён:
Красавица, чей взор был светел,
Продлила род мещанских жён!

Она вся расплылась, обрюзгла,
Детьми, достатком обросла,
Как быстро та звезда потускла,
Что за собой его влекла!

Всё это стало с ней, поскольку
Аптека рифме не ровня.
Коль выбираешь ты касторку,
Не жди в душе своей огня.

Неслась о Гансе слава громко,
Он рад, что в сети не попал.
И образ сей не скрыл потомкам,
Все честно в сказке описал.

Высмеивал, хоть было горько,
Он приземлённость бытия.
Над всеми, кто почёл касторку,
Смеялся он. Смеюсь и я!



Даниил

Почти весь город Вавилон
Собрался под его окном.
Пришли смотреть, как он решится
«Перечеркнуть» царя закон.

Вот час молитвы наступает –
Как прежде, ставни отворяет
Князь, мудрый сердцем – Даниил
В мольбе колени преклонил.

Напротив Иерусалима
Его окно. Три раза в день
И славословья и молитвы
Возносятся к Царю царей.

Составлен заговор коварный,
Нелепый выпущен указ…
Он знает все. Пошире ставни
Он распахнул и в этот раз.

Вдруг слышит голос он старейшин,
Что еле слышно говорят:
- О, Даниил, наш друг мудрейший,
Побереги же ты себя!

Всего на тридцать дней потише
Молись ты в горнице своей.
Ведь Бог и так тебя услышит,
Как прочих праведных мужей!

А если ты молчать не хочешь,
Тем искушаешь Бога ты!
Мы ж нацию, наследье Божье,
Спасем молчаньем от беды!

- Приходит час вечерней жертвы,
А храм наш весь разрушил враг…
Господь силен спасти от смерти,
Но даже если и не так…

Знал Даниил, на что рассчитан
И кем написан тот указ.
Один он должен быть испытан
Под взглядом недовольных глаз.

А соплеменникам-евреям,
Познавшим, сколько стоит жизнь,
«Наследье Божие» жалея,
Пришлось молитвы отложить.

Но Даниил не променяет
Свое хожденье пред Творцом!
Пасть львиную смерть разевает,
Задвинут камень надо рвом…

- Твой Бог, кому ты служишь верно,
Спасет тебя Он непременно!
И в подтвержденье тем словам
Бог заграждает пасти львам.

Велик Господь в Своем спасеньи,
Он любит любящих Его!
Да, Он достоин посвещенья.
Того, кто принял в смерть крещенье,
Он не оставит одного!

Львы, что остались без обеда,
Лежали тихо, как без сил,
Пока с Иисусом вел беседу
Всю ночь счастливый Даниил…


Пересекая стоп-черту

Пересекая стоп-черту, забыв о тормозах,
На полной скорости лечу – и разбиваюсь в прах…

Опять авария, удар, падение и боль,
Не просто потушить пожар и бедственный огонь!

И, распластавшись, через стон, спрошу себя в душе:
«Ты что, не слышал крика: «Стой!» на этом вираже?!

Ты столько лет на сём пути – и всё, как первый раз!
Когда дорога – «серпантин», зачем давить на газ?

Ты знал, как надо, но летел, оставив всякий страх…
Ты всё по-своему хотел, так что ж теперь в слезах?»

Но эти слёзы говорят, в осколках, в тишине:
«О, Господи, я виноват, будь милостив ко мне…

О, горек внутренности плод, как дикая полынь!
О, почему он там цветёт, растение пустынь?!

О, как хочу я принести не боль, ни горький яд,
Но послушанья, верности и мира аромат…»

…Лежу среди страдания, в слезах и ранах весь,
И вновь Рука прощения протянута с небес.

И вот, на трассе я опять, внимательно веду,
Чтоб больше не пересекать запретную черту.



Росток

«Как надоело мне сгибаться
Под бурным натиском опять,
Страдать, терпеть, почти ломаться,
И ветру противостоять!

И снега шквал, иль дождь ударит,
И снова я едва живой…
Немного солнца луч проглянет,
И снова все затянет мглой…

О, я устал стоять побитым,
Вздыхать и плакать в тишине!
Вся жизнь моя – сплошные битвы,
О, для чего все это мне?!»

Так рассуждал в себе, вздыхая,
И плача соком по коре,
На поле отрасль младая,
Росточек дерева в траве.

Он рос один, а лес - поодаль.
Так было определено,
Чтоб одному нести невзгоды,
Ведь нету рядом никого…

Деревья, на него взирая,
И, наблюдая день деньской,
Между собою обсуждая,
Его прозвали все «изгой».

Но в тайне каждый восхищался
Им, претерпевшим много битв,
Все видели, как он сгибался,
Когда жестокий был порыв,

Но после снова поднимался,
Стоял, усталый, чуть живой…
И тонкий стволик не ломался,
Всё крепче обрастал корой.

А вечерами, в час затишья,
К нему на встречу прилетал
Прохладный ветерок, чуть слышно
То деревце он укреплял.

Шептал ему: «Держись, дружище,
Ты будешь сильным и большим,
Пусть шквалов налетает тыща,
Ты сможешь выдержать, один!»

Он знал, что бурные порывы,
Ко благу будут для ствола,
Заставят корни впиться в глыбы,
Глубин достигнуть, где вода.

И ветер осушал слезинки,
Лохматил, крону теребя.
Он щекотал тот стволик гибкий,
И успокаивал, любя…

И наш росточек укреплялся,
Вновь силы собирал свои,
И, ободрённый, поднимался,
Пуская корни вглубь земли.

И добрый ветер, сделав дело,
До новой встречи улетал…
Росток оглядывался смело,
Готовый встретить новый шквал.



Солдаты

Не важно – бедный иль богатый,
Крепки, здоровы иль больны,
На поле боя все – солдаты,
На поле битвы все – равны.

Сровняло всех одно сраженье,
Над всеми смерть одна висит;
Одно на всех: как пораженье,
Так и победы бодрый вид.

Одна здесь кухня полевая,
И госпиталь, и «красный крест»,
Любой, живя иль умирая,
Одною целью движим здесь.

Ни слава, ни успех, ни злато,
Ни в чьем не встретишь ты уму.
В сознаньи каждого солдата
Одно лишь - выиграть войну.

Лентяй и трус тут не в почёте,
Здесь эгоизм несёт беду;
Всё, чем обычно вы живёте,
Вас на войне ведёт к суду.

Нет, малодушным здесь не место,
Пусть отправляется домой,
Ничье чтоб не ослабить сердце,
Оставшись здесь самим собой.

Герои рады же сражаться,
Простые люди, плоть и кровь,
За им обещанное Царство,
За веру, силу и любовь.

Бегут, про страхи забывая,
В своих сердцах верны, тверды;
Врага в сраженьи достигая,
Сжигая за собой мосты.

Ни чем себя не почитая,
Всё время жертвуя собой,
Без страха боль и смерть встречая,
Здесь каждый человек –герой.



Притча о дубе

Старый дуб стоял средь леса,
Величав собой.
Он имел так много веса,
Взмывши над землёй.

Крона из ветвей могучих -
Вот стволу венец!
Был один из самых лучших
Этот молодец.

Гибкий, молодой орешник,
Тот, что рядом рос,
Восхищался им, конечно,
Почитал в серьёз.

Если кто-то, если где-то
Мудрости искал,
То, конечно, за советом
К дубу посылал.

Птички разные слетались
Иногда – гурьбой,
И в вопросах рассыпались,
Все наперебой.

Знал себе, конечно, цену,
Тот красивый дуб.
Иногда бывал надменным,
И к соседям груб.

Годы шли…И вот однажды
Прокатилась весть.
И узнал средь леса каждый:
« У него – болезнь…»

Так случилось - не проснулся
Дуб тот по весне,
Лист его не развернулся,
Трещины в коре…

В зимний холод сильный ветер
Корни расшатал,
Всем своим могучим весом
С шумом дуб упал!

И повис он на деревьях
Гордой головой,
Тонкий, молодой орешник
Придавил собой.

С хрустом спины посгибали
Тонкие стволы,
И с тоскою застонали:
«Всё, погибли мы!»

Кто-то сломан тяжкой ношей,
Кто лежит живым…
Только кто ж теперь поможет
Распрямится им?

И тихонько причитали
В сумраке ночном:
«Мы его так почитали…
А теперь умрём…»

И, возможно, что на этом
Кончились слова.
Если б были человеку
Не нужны дрова!

Дуб стволом своим тропинку
Перекрыл в лесу,
Человек взглянул, прикинул
И принёс пилу.

Зарычала, загудела
Мощная пила,
Вот, опилки полетели,
Сыпется кора.

И цвела на сердце радость:
Снят тяжелый груз!
Поднимались, разгибались,
Хоть и через хруст,

Робко, и глазам не веря,
Снова, снова ввысь,
Те ,кто выжили, деревья
К небу поднялись!

Благодарность возносили
Господу они,
«Похоронены мы были,
Но воскрешены!

Нас от тех, кто мёртвы стали,
Господи, храни!
Пусть стоят дубы – дубами,
Мы же – лишь Твои!



Верю!

Один великий режиссёр
Коль видел каплю лицемерья
В том, что хотел сыграть актер,
Спокойно говорил: «Не верю».

Когда же в дух актер входил,
Жизнь проявляя неподдельно,
Немного мастер говорил,
Но выпускал того на сцену.

А мы так плохо входим в роль,
И наши жизни столь двулики…
Глядит из зала Бог благой,
Вселенной Режиссер великий.

Он обучал нас много лет,
Тренировал нас повсеместно.
Порою открывал секрет,
И отвращал от лицедейства.

Ему претит бесцельный звон,
Реальной жизни знает цену…
Кому же скажет «Верю!» Он?
Кого допустит Он на сцену?



Свин в костюме

Один премудрый добродетель,
Быв сердцем добр и прост на ум,
Решил, потратившись, одеть он
На свинку выходной костюм.

Хотел помочь чистосердечно,
Потратил времени и сил.
Процесс казался бесконечным,
Но все же свинку он отмыл.

Ах, как же рыльце засияло,
Копытца заблестели то ж,
" Ну, что же, доброе начало,
На человека свин похож!

Мы в общество пойдем с тобою,
Ты там разучишь этикет,
Смотри, следи же за собою,
И аккуратно ешь обед!»

Вот стол красивый, всё накрыто,
Здесь сервировка, много блюд…
А свин давай искать корыто,
Глядь – во дворе он, тут как тут!

Напрасны были все старанья,
В корыто по уши залез…
Нет, не помогут оттиранья,
Коль он помои любит есть.

Наш добродетель был расстроен,
Но всё же понял он одно:
Тому, кто любит есть помои,
Быть за столом не суждено.

Свинячить у него в натуре,
Не тратьте на него и сил.
Не приобщить его к культуре.
А чтоб за стол, да при костюме,
Он просто должен быть…не свин!



Штанга

В одном большом спортивном зале,
Где каждый знал, что он герой,
Мечтал мальчишечка о штанге,
Поднятой им над головой.

Смотрел на тяжелоатлетов,
На сталь лица, на мышцы бронь,
И с огорчением при этом
Их мощь он сравнивал с собой…

Вот, штангу он рвануть собрался,
В себя поверив горячо.
«Эй, парень, ты куда собрался?»
Рука легла вдруг на плечо.

«Похоже, ты решил расстаться
До гроба со своей спиной?
Э, нет, давай тренироваться
Без грузов будем мы с тобой».

И согласился наш приятель
Начать себя тренировать.
Лишь перекладину едва ли
Он смог от пола оторвать…

«Без тренировки – надорвешься,
Но тренируясь - вес возьмёшь.
Хоть ты худой, но раззовёшься,
Не в весе дело, сам поймешь».


Так по чуть-чуть, по килограмму,
Стал тренер диски добавлять.
И, тренируясь постоянно,
Парнишка стал преуспевать.

Не в том, какой атлет массивный,
Не в весе и не в груде мышц,
А дело - в качестве усилий,
На самом деле – в вере лишь!

Всё прибавляя веса к штанге,
Вот так, по капле, по чуть-чуть,
Он достигал желанной планки,
По шагу проходя свой путь.

Когда ж пришла пора экзамен
Ему сдавать, держать отчет,
Что болен был, о том не знал он,
Лишь видел, что его трясёт,

Что холодно ему и тяжко,
И голова его –чугун…
И сам не понял как, бедняжка,
Ту штангу в небо он рванул.

Сознанье подчинилось плану,
Послушно тело, как всегда.
Ведь он привык брать эту планку,
И сдал экзамен без труда.

Сегодня это может каждый,
Любую штангу жизни взять.
Быть неотступным и отважным,
И все сомнения пленять.

Она нам кажется огромной
И недоступной, не по нам,
И взять ее для нас нескромно,
Да даже и не по годам…

Что ты стоишь, глядишь в пустую?
Ты только время тратишь зря!
Берись за дело, тренируя
Всего себя день ото дня!

Пусть взгляд твой будет позитивный,
Чрез постоянство – победишь!
Ведь дело – в качестве усилий,
На самом деле – в вере лишь!



Больничная палата

Атмосфера накалилась до предела,
Вот - развязка, наконец-то подошла:
Друг на друга через ненависть глядела
Группа девочек из разного угла.

Перебрасывались колкими словцами,
Что грубее становились все быстрей;
Вот чуть-чуть еще - и голыми руками
Будут мстить друг другу, меряясь, кто сильней.

От чего ж возникла ненависть такая,
Средь больничных, внешне чистеньких палат,
Что дошла уже до бедственного края?
Нет причины, нет, кто прав, кто виноват.

Кто-то - выскочка, заступница за слабых,
И ее не принимают в местный круг…
Неужели это то. что до расправы
Доведет всех этих временных подруг?

И в момент той поздней встречи, той развязки,
Неожиданно заходит медсестра.
Тут девичьи перепалки поугасли,
Все же знают то, что спать давно пора,

Ожидая нагоняя и разгона
Все притихли, а она произнесла
Вместо слов о послушании закону
Очень мудрые, великие слова:

"Вы с ума сошли, рассудком повредились?!
Как вы можете, вы все, как вы смогли,
Ненавидеть вдруг друг друга вы решились!
Вместо дружеской поддержки и любви?!

Ведь у всех у вас - одна беда и мука,
Ведь у всех у вас страдание - одно,
Отчего вы ненавидите друг друга?
Это глупо, это глупо и грешно!

Вы друг друга убиваете всем этим,
Вместо дружбы и поддержки и добра!"
И притихшие, прислушивались дети,
Сердцем чувствуя, как та была права…

"Если вы хотите выздороветь сами,
И покинуть эти стены, наконец,
Хоть на время, становитесь вы друзьями…
И чтоб больше я не видела вас здесь!"

Удивительно, ее слова простые
В тех, кто был готов друг друга разорвать,
Коренную перемену сотворили,
Все в больничной жизни начали менять.

Злая ненависть и ревность прекратились,
Друг на друга зла никто не стал таить.
И девчонки так друг с другом подружились,
Что их было невозможно расцепить.

То, что раньше всем казалось невозможным,
Расцвело среди больничных серых стен.
Это дело, безусловно, было Божье.
Как одно из многих тысяч Его дел!

Больше не было препятствий для общенья,
Возраст, ум, богатство, бедность, красота,
Не устраивали среди них деленья,
Но сплотила тех детей одна беда.

То - тяжелая история из детства,
Что имела удивительный конец.
Говорит о том, что есть на свете Средство
Для единства умирающих сердец!

Враг берет - обманно, тихо, не мгновенно,
Ружья те, что на него наведены,
Переводит друг на друга постепенно,
И уже ведем войну друг с другом мы.

Вот, усилия потрачены на ветер,
Вот, напрасно гаснут многие огни…
Сердцем чуткие, немногие те дети,
По мудрее многих взрослых в наши дни.



Сентиментальный конь

Если конь породистый,
Он - сентиментальный...
Своего хозяина
Знает досконально!

Чувствует желания,
Действует покорно.
Выполнять старается
Чётко и проворно.

Он с хозяином готов
В пахоту, в работу,
Или мчатся на врагов,
Или - на охоту.

Страх, и радость, и недуг
Чувствует и знает.
На плечо положит вдруг
Морду... понимает!

Мул стоит и из дверей
Смотрит, не моргая,
Как с лошадкою своей
Человек играет.

- Чё скакать то? Не пойму.
Вот, была охота...
Ведь у мула на уму
Стойло - да работа.

Так что дружит с мулом мул
Мулиною дружбой,
С человеком же ему
Сложностей не нужно.

А сентиментальный конь
Скачет и резвиться,
Быть для мула глупым он
Вовсе не боится!

Будет утро раннее,
Гривы луч коснётся,
Он умчит с хозяином,
Чтобы встретить солнце!



Ежик и светильник

В лесу темнело, вечерело,
Сгущались тени все сильней.
Устало солнышко глядело
Из гущи листьев и ветвей.

И там, у дерева подножья,
Куда спускался вниз овраг,
Сидел на самой кромке Ёжик,
Сидел давно уже вот так.

Поникли серые иголки,
И свесил лапки в темноту,
Смотрели чёрные глазёнки
Куда-то вдаль, как в пустоту…

Спускалась ночь, сгущались тени,
Последний солнца луч исчез.
Звучаньем страшных наваждений
Наполнился угрюмый лес.

Клубком свернулся грустный Ёжик,
Чтоб нападенье отразить,
Надеясь, что никто не сможет
Его иголки проглотить.

Он оставался там, на месте,
И никуда не уходил.
Пока вдруг голос неизвестный
Его от дум не пробудил.

«Привет!» - из темноты раздался
Приветствия ночного звук.
Наш Ёжик очень испугался,
Подбросил вверх его испуг.

«Привет!» - опять ему сказали,
А он угрюмо промолчал.
Ведь он здоровался едва ли
Когда и днем кого встречал.

«Привет, хороший вечер всё-же!»
Мерцал неяркий огонёк.
Пред ним предстал такой же Ёжик,
В иголках сереньких зверёк.

Держал он маленький светильник,
Что освещал угрюмый лес.
«Что ты сидишь такой унылый,
И ждёшь, пока лисица съест?»

Вздохнув и наберясь отваги,
Поведал Ёж тому Ежу:
«Я потерял его в овраге…
Вот потому тут и сижу…»

«Кого ж ты потерял в овраге?»
«Я свой светильник потерял…
Наверное, на дне он самом…
Бежал, споткнулся и упал…

О, ты бы мог помочь мне, верно,
Ты мог бы дать светильник свой?
Его верну я непременно,
Как только доберусь домой!»

Звучал ответ в тиши звенящей:
«У каждого быть должен свой,
Светильник полный и горящий,
Чтоб свет сиял во тьме ночной!»

Потом, подумав, улыбнулся:
«Нет, дать светильник не могу,
Я должен сам домой вернуться!
Но всё ж тебе я помогу.»

И он исчез во тьме кромешной,
Оставив бедного Ежа,
Что много слёз пролил, конечно,
От страха, холода дрожа…

И вот, средь темноты сияют
Вдали два маленьких огня.
Вот, приближаются, моргают,
«О, вот светильник для меня!»

Конечно, встретить был так рад он,
Тех, что пришли издалека,
Два светика, идущих рядом:
И Ёжика, и…Светлячка!

«Вот, я нашел тебе светильник,
Но он пустой и без огня.
И Светлячка, что упросил я,
Чтоб он провел в ночи тебя

Туда, где сможешь ты наполнить,
И оживить светильник свой,
Твой путь далек, уж скоро полночь,
Он проводник надежный твой.”

Вдруг Светлячок поднялся выше,
Раздался крик: «Давай, беги!»
Помчался Ёжик, вслед услышав:
«Храни светильник, береги!»

И лес ночной сомкнул объятья
За Ёжиком и Светлячком…
А Ёж стоял и улыбался:
«Он должен тем пройти путём…»

Вот ночь прошла, настало утро,
И солнце разогнало мрак.
Дремал на пне тот Ёжик мудрый,
На том же месте, где овраг.

И день уж к вечеру клонился,
Ложиться стала ночи тень.
Светильник Ёжика светился,
Не покидал он тот же пень.

Глядел, был в напряженьи весь он,
Всё поправляя фителёк.
И вот, среди ночного леса,
Забрезжил дальний огонёк.

И, наконец, пришёл из леса,
Сам на себя был не похож,
Растрёпанный, лохматый весь он,
Усталый, но счастливый Ёж!

«Нашёл?» - «Нашёл!»
«Горит?» - «Прекрасно!» -
Довольный Ёжик говорит.
“Путь был тяжелый и опасный,
Но я дошёл, и он - горит!

Светильник свой оберегаю,
Его не потеряю я!
И ни на что не променяю
Сиянье этого огня!”

Да, это истинно и важно,
У каждого быть должен свой,
Светильник полный и горящий,
Чтоб свет сиял во тьме ночной!



Метла и карандаш

Жила была одна Овечка,
Неплохо так себе жила.
Был рядом лес, за лесом - речка
Куда-то радостно текла.

В ее дому стояла печка,
А там, где печка, там - дрова!
Хваталась за метлу Овечка,
И каждый день всё возле печки,
Вокруг да около мела.

Хозяин в доме был Барашек,
Построил всё и сделал сам.
Но регулярно, утром каждым,
Гулять ходил он по лесам.

Там ото всех уединялся,
И находил в душе покой,
Домой довольный возвращался,
А там - опять Овца с метлой!

Однажды он сказал Овечке:
"А ну-ка, дай свою метлу!"
Бежал чрез лес, помчался к речке,
И в землю там ее воткнул!

С утра он вновь к реке спустился,
Туда, где мир и тишина...
И до чего ж он удивился:
Метла у речки зацвела!

Помчался в радости сердечной,
Домой скорей спешил кудряш;
А на крыльце ждала Овечка,
Держа блокнот и карандаш...

Не должен мусор жить в сердечке,
Но вдохновения пассаж!
Так пусть метла цветёт у речки,
А руки держат карандаш!



Игра в оркестре

Кто музыку не разумеет -
Игра в оркестре непонятна:
- Чего там музыкант потеет,
Смычком водя туда  - обратно?

И чей слух не натренирован,
Конечно, не заметит фальши,
Но дирижер – он остановит
Оркестр весь. Не станет дальше

Играть он пьесу, четко знает,
Когда и кто и где ошибся.
А кто-то лишь пожмет плечами,
- Зачем так много суетиться?

А иногда звучит туманно
Не ясно, кто дал место фальши,
И чтоб окрепло то, что странно,
Мы просто поиграем дальше...

Тот, кто не слышит лейтмотива,
В дух композитора не входит,
Все звуки хоть звучат красиво,
Лишь только сон ему наводят.

А музыкант одно желает:
Исполнить так, чтоб понял каждый
Какую в пьесу мысль влагает
Автор. Это очень важно,

Насколько может он отдаться
Создателю произведенья,
Настолько будет проявляться
Жизнь Автора чрез исполненье.

И слушатель, что окунется
В потоки ритма, чувства, нот -
Та Жизнь души его коснется,
И Нечто с ней произойдет.



Сказка - "Спасибо, что позвал Меня..."

Однажды веселому розовому поросёнку по имени Персик надоело разгуливать по двору, где жили куры, петух, овечка и многие другие обитатели. Он знал уже наизусть каждый сантиметр, хотя двор был достаточно просторный. Персик решил совершить небольшую прогулку в соседний березовый лесок, который был такой светлый и привлекательный. Там щебетали незнакомые птички и ласково шумели длинные волосы белоснежных березок...

Развернуть продолжение притчи >>>

Поросенок смело прошмыгнул в дырку в старом деревянном заборе и радостно похрюкивая, поскакал в лесок. Вскоре он уже радостно оглядывался по сторонам, прыгая по мягкой травке под березками. Найдя небольшой и крепкий грибочек, оббежал вокруг него и куснул за шляпку. Шляпка оказалась сладковато-безвкусная, поэтому он не стал дальше задерживаться у грибка, понимая, что времени у него на прогулку немного и скоро надо возвращаться назад, пока его не начнут разыскивать.

Он углубился в лесок, стараясь запоминать, откуда он пришел. Стали все чаще попадаться елочки, немного стемнело, а потом перед ним появилась открытая полянка с небольшими холмиками травы и странными вялыми деревцами, иногда растущими возле этих холмиков. Светило солнышко... Персик решил, что быстренько пересечет эту полянку и начнет двигаться по направлению к дому. Под копытцами странно начала хлюпать вода... "Откуда на полянке вода?" - подумал поросенок, продолжая прыгать.

Чавкание под его копытцами становилось все сильнее и он решил двигаться с кочки на кочку. Ему становилось все более не уютно и он спешил покинуть это странное место... Когда он почти пересек эту полянку, то прыгая с одной кочки на другую, он все же не удержался и плюхнулся в лужу между кочками. Лужица была небольшая , но опереться было не на что - похоже, что дна у нее не было... Персик барахтался в мутной жиже и не понимал, почему он не может никуда продвинуться - ни вперед, ни назад...

Лужа Чем больше он барахтался, тем больше он погружался. Казалось, что кочки вокруг него так близко, но почему-то, он никак не может добраться ни до одной! Он думал: "Ну, ничего страшного, я достаточно сильный поросенок... сейчас немного отдохну и кааак прыгну!" Он на секунду расслабился, но тут же начал погружаться. Он дернулся, продолжая тщетные попытки выбраться и тут в его испуганной маленькой голове прозвучал Голос: "Ты не выберешься сам. Тебе нужна помощь." Персик удивился и подумал: "Никогда не слышал, чтобы поросята разговаривали сами с собой!" Но Голос откуда-то изнутри снова сказал в его голове: "Ты не выберешься сам и погибнешь. Тебе нужна помощь."

- Так кого же мне просить о помощи, когда тут никого нету?! - закричал Персик, почти захлебываясь в мутной густой тине.

- Меня! Только Я смогу тебя спасти! - ответил Голос и продолжил - кричи скорее, зови на помощь!!!

И поросенок начал сперва неуверенно, но потом все громче и отчаяннее кричать: - Помогите... помогииииите... Я тонуууу!

Из последних сил, когда его глазки залепила мутная жижа, а над водой остался только пяточок и ушки, он пробулькал тому Голосу, Который с ним говорил: - Я погибаю! Спаси меня!!!

Болото втянуло его в себя и солнечный свет померк... И он почувствовал, как кто-то схватил его за маленькие ушки, которые еще остались на поверхности и с силой потянул его из трясины. Ему было неважно, что это было больно... Потом Кто-то сильный подхватил его за копытца и еще сильнее потянул наверх. Блеснул солнечный свет сквозь слипшиеся глазки...

Персик лежал на холмике под березкой, которая ласково и тихо шелестела листочками... Под ним была лужа, но земля быстро впитывала болотную воду. Персик поднял голову и посмотрел по сторонам, чтобы увидеть своего спасителя, но никого не увидел. ПоросенокТогда он тихонько заплакал и слезки побежали двумя дорожками по его грязной перепачканной мордочке. Всхлипывая и похрюкивая, поросенок шептал:

- Спасибо... спасибо... Спасибо, что Ты спас меня...

И услышал тихий - тихий ответ:

- Я хотел спасти тебя. Спасибо, что позвал Меня...

                                                                                                                           Наталия Лансере


Притча - "Спасибо за верность"1

Спасибо за верность, спасибо за дружбу,
Смиренье, в котором вся суть.
За помощь, поддержку, когда было нужно,
Спасибо за пройденный путь.

Развернуть продолжение притчи >>>


Вот шли по дороге хозяин с собакой,
Уставши, подходят к вратам.
- Найдется ль ночлег для скитальцев усталых?
Привратник ответил: «Всё там!
Входи же скорее, есть пища и отдых,
Фонтаны, прохлада, покой!
Сие место – рай! Собаку лишь только
Не можешь ввести ты с собой».

2«Спасибо, пойду я. Куда ж я без друга?
Поищем другой мы ночлег».
«Лишь здесь – двери рая!» - но дальше шагают
Собака и друг-человек.
Вот снова ворота, и снова привратник.
«Нам можно здесь отдых найти?»
«Конечно же, можно». «И мне, и собаке?»
«Сие место – рай, заходи!»

«Еще один рай? Уже были ворота,
Там – рай, но собакам нельзя...»
«Не верьте тому вы привратнику, врет он,
Там ад настоящий, друзья!»

Суть притчи такая – войдут в двери рая
Лишь те, кто друзей не бросал.
Кто не оставляя, нужду разделяя,
Друзей ни на что не менял.

3Поэтому, снова и снова – спасибо!
За дружбу, за пройденный путь.
Иисус нас скрепил навсегда воедино,
Он – Центр, Он – Свет, Он есть суть!







                                             Наталия Лансере




Глупый горшок

Однажды в дом пасечника принесли новый лакированный горшок. На котором красивыми буквами было написано «МЁД». Он очень гордился этой надписью, ведь она указывала на его предназначение, чего не было у других горшков. Старый Горшок, который много лет использовали под мёд, посмотрел на него с восхищением. Он был старый и совсем не блестящий, хотя много лет честно служил для мёда и с огромной радостью раздавал своё содержимое. Когда конечно это было нужно хозяевам. Новый Горшок важно стоял на полке, привлекая к себе внимание тем, что громко говорил:

- Я настоящий горшок для мёда! Посмотрите, это просто написано на мне.

Развернуть продолжение притчи >>>

Все другие горшки смотрели на него кто с завистью, кто с восхищением. Он был очень красив, а надпись сияла посредине яркими буквами. Они никогда не видели раньше такого блестящего горшка, поэтому когда к столу подошла хозяйка все замерли в ожидании.

Хозяйка аккуратно взяла Старый Горшок и полностью очистила его от мёда. Сердце его сжалось в страхе:.

«Наверное я очень старый,- подумал он. - И пришло время, когда меня нужно выбросить».

Слёзы навернулись на его глаза. Он вспоминал, как хорошо ему было в этом уютном, тёплом доме. Вспоминал нежные руки хозяйки, которые осторожно наполняли горшок, каждое утро свежим, душистым мёдом. Вспоминал, такой приятный его сердцу аромат мёда.

Потом хозяйка стала мыть Старый Горшок прохладной водой. Искорка надежды заискрилась в его сердце. Он не был глуп и хорошо понимал, что если бы его хотели выкинуть, то конечно бы выкинули грязным. А раз моют......

«Значит можешь пригодится ещё Старый Горшок, -размышлял он. Я готов служить! – приняв решение, он заблестел чистотой».

Хозяйка оставив Старый Горшок, сняла с полки Новый Горшок и наполнила его до краёв душистым мёдом.

- Это что!? -возмущённо закричал новичок.

- Это что такое липкое? Ой, меня тошнит от сладкого! – не переставал кричать он.

- Я предназначен для нечто большего! Вы что не умеете читать? Написано «МЁД». А вы что в меня налили? Что это за липкая такая жидкость?

Когда-то, быв ещё в доме горшечника, он видел: как горшечник принёс банку с лаком и с осторожностью покрыл им Новый Горшок . Тогда ему тоже не нравилось, что его обмазали липким лаком. Он возмущался и бурчал. Но когда лак высох и горшок засиял, он стал очень гордится, что он такой блестящий. Теперь же мёд напоминал ему ту историю с лаком. Только конец истории он забыл, как будто бы он изначально был всегда такой блестящий.

Он не переставал вопить до самого вечера. Все старые горшки сначала пытались его успокоить, а потом просто устав молчали в недоумении.

Тут заговорил громким голосом старый Чугунок.

- Ты почему кричишь весь день и не даёшь мне уснуть? - спросил своим властным голосом Чугунок.

Чугунок был в большом почёте у других. Ведь его, хоть и редко, ставили в раскалённую печь и такую жару мог выдержать только он. Много ему пришлось провести времени в пламени огня, от этого он стал ещё сильнее и крепче и мнение Чугунка было очень важным для других горшков.

-Ты почему кричишь? – он повторил ещё раз властным голосом.

- Моё предназначение – мёд! - гордо произнёс Новый Горшок. А меня наполнили этой липкой жидкостью, от которой у меня тошнота. И мне не нравятся такие резкие запахи.

Чугунок усмехнулся:

- А по твоему мёд он какой должен быть?- спросил он у Нового Горшка.

Новый Горшок не надолго задумался.

«А ведь я себе и представить не могу, какой он мёд, - думал он с изумлением».

Раньше Новый Горшок мог только слышать о том, что быть горшком для мёда это очень почётно. Он представлял себе, что когда его наполнят мёдом все должны будут с восхищением смотреть на него и радоваться. И ему тоже должно быть легко и очень радостно. И он даже представить себе не мог, что эта тяжёлая, тягучая и липкая жидкость может быть мёдом.

Но он замолчал, уж очень был грозен голос старого Чугунка.

А Чугунок и все остальные подумали, что Новый Горшок всё понял и тоже успокоились.

Все кроме Старого Горшка. Его ждали невероятно трудные испытания, о которых он даже не мог и подумать.

Когда хозяйка закончила с Новым Горшком, она растопила на огне масло и горячим налила его в Старый Горшок. Ох, какие страдания он испытывал . Его старые бока горели и казалось он вот-вот лопнет от такого жара. Ему хотелось кричать на весь дом от невыносимой боли, но он помня своё решение: «Я готов служить!» - терпел. Вместо того, чтобы кричать он запел старую песню горшков, которые проходили закалку в раскалённых печах:

–Треск-треск, жар закаляет,
Треск-треск и меня укрепляет!
Треск –треск, выйду я невредим,
Треск-треск, жару победив!

Когда боль немного поутихла Старый Горшок вздохнул, «Ну старина, держись! Ты всё ещё годен для дела, а это так важно для горшка, который создан для того чтобы быть нужным».

На следующее утро хозяйка, как всегда накрывала стол к завтраку: парное молоко, румяный свежий хлеб и конечно же мёд. Она подошла к горшку с мёдом и взяла его для того, чтобы поставить на стол. Ему это очень не понравилось, он пытался изо всех сил выскользнуть из рук. А когда каждый своей ложкой пытался зачерпнуть мёд из горшка, он крутился, чтобы его не измазали липким мёдом, и возмущался, когда в него вставляли грязную ложку.

- Что вы делаете? Вы что не видите, я покрыт дорогим лаком, я предназначен, чтобы блестеть! – кричал он.

Старый Горшок слышал из кухни громкие вопли новичка. Он теперь проходил новые испытания в самом холодном месте дома – погребе. Тут было темно и очень холодно. Рано утром хозяйка принесла его сюда и оставила на полке. Он вспоминал уютный стол с накрахмаленной белоснежной скатертью. Вспоминал, приятный запах только,что испечённого хлеба и свежего молока. Вспоминал, как радовались ему дети, когда его ставили в самое почётное место – в центр стола.

«Я прожил очень замечательную жизнь! – думал он. Пусть теперь порадуется этот молодой парнишка, который вон как кричит от радости».

Прошло время. Новый Горшок, каждое утро старался, как можно громче кричать и крутится. А Старый Горшок продолжал проходить свои испытания то в жаре, то в холоде.

Однажды хозяйка вместо того, чтобы заполнить Новый Горшок мёдом, хорошенько помыла его и отнесла пасечнику. Пасечник залил в него воск и в серединку вставил верёвочку. Новый Горшок ничего не понимал, но где-то внутри он ждал, что вот-вот наступит его «звёздный час». В сарае он всем банкам с соленьями рассказывал, что он особенный горшок и что скоро все об этом непременно узнают.

И правда, вскоре в доме стало происходить что-то необычное. Все суетились, носили дрова и воду в дом, визжали не своим голосом свиньи. Новый Горшок заглянул в расщелину в стене сарая и увидел, как пасечник несёт огромное зелёное дерево.

«Странно, - подумал он. Чтобы это могло быть, что все так готовятся?»

Вскоре за ним пришла хозяйка. Она занесла его в дом, который с трудом можно было узнать. В центре столовой стояло зелёное дерево, украшенное разноцветными шарами. Стол был накрыт праздничной скатертью, на столе стояли разные горшки наполненные всякой вкусной снедью: колбасы, сыры, мясо в горшочках, и разные соленья.

Новый Горшок поставили в самое почетное место - в центр стола. Он не понимал, что происходит, но был очень горд. –Ну вот, наконец-то одумались! И теперь вы поняли моё предназначение. Я создан для чего-то более высшего, чем просто утром разносить эту липкую жидкость. – громким голосом заявил он.

И действительно, когда все собрались, всё внимание было приковано только к нему. Потом пасечник взял спичку и поджёг шнурочек, который он раньше вставил во внутрь горшка. Шнурочек загорелся и в центре горшка засиял маленький огонёк. Все радостно захлопали в ладоши.

- Вот, он мой «звёздный час»! Вот моё предназначение! Я создан, чтобы сиять в самом центре стола и освещать всё вокруг! Я создан, чтобы все на меня смотрели с восхищением! Теперь я понимаю, что такое мёд! – радовался Новый Горшок своему откровению.

- Посмотрите, какой я нужный! – но тут ему стало не хорошо. Воск стал раскаляться и таять, этим нагревая горшок.

- Что это? Почему так жарко? – закричал он во весь голос.

Боль был невыносимой, всё сильнее и сильнее. Он кричал как мог громко. И наконец, не выдержав этого испытания, Новый Горшок лопнул.

Утром хозяйка, выбрасывая обломки от Нового Горшка, сказала, что она даже рада, что он лопнул, уж очень с ним было неудобно, гляди и уронишь, такой скользкий. Да и мёда набрать нельзя было в ложку, всё время он крутился. Не то, что Старый Горшок, который всегда такой удобный.

Старый Горшок вернули на его прежнее служение. Иногда он с Чугунком с грустью вспоминал Новый Горшок и жалел его.

-Как прекрасно быть горшком для мёда, - радовался Старый Горшок на кухне, - даже если на мне не написано моё прямое предназначение.

- Глупым был тот горшок. – вздохнул Чугунок. - Он так и не понял, что такое мёд.

Алина Ярошевская


Притча-сказка "Ель и  липа"

Наверное, все понимают, какое дерево будет выглядеть необычно среди сосен и елей? Конечно, лиственное дерево, например, клен или какой-нибудь ясень. И среди лиственных деревьев так же необычно будет выглядеть елочка или сосна. Наверное, и само дерево постоянно чувствует себя не в своей тарелке, но зато оно выглядит оригинально! Только вряд ли ее соседи ей об этом скажут... Но возможно, что деревья более дружелюбно относятся друг к другу, чем люди.

Итак, один участок земли, на котором стоял дом, располагался прямо возле лиственного леса. Хозяин участка был очень этим доволен, ведь его соседями в основном были высокие деревья и их обитатели – голосистые певчие птицы! У этого человека было много детей и внуков, маленькие дети проводили свое лето на этом участке. Одна из маленьких девочек решила посадить елочку, ведь это так необычно – своя маленькая елочка возле входа в дом! Неизвестно почему здравый рассудок взрослых не подсказал им, что дерево может вырасти и приносить много тени – видимо, девочка была любимая внучка, и на этом вопрос был закрыт. А елочка стала потихоньку расти...

Развернуть продолжение сказки >>>

Пока елочка была маленькая и ее макушка не поднималась выше ограды участка, она не видела, что на соседних участках тоже вытягиваются похожие на нее хвойные деревья – то темно-зеленая, даже с синевой, ель, то воздушная сосна... Люди не сильно оригинальны в своих решениях и часто подражают друг другу, не думая о последствиях – но это тема для другой истории.

Спустя несколько лет нашу маленькую елочку постигло тяжелое испытание – она была такая аккуратная, с идеальными пропорциями – и какой-то злой человек пришел зимой с ручной пилой, перелез через ограду и... спилил ровно половину елочки, ее самую красивую часть... И унес с собой. Это была настоящая трагедия – во-первых,  ей было очень больно и она горько плакала слезами смолы...во-вторых, ее жизнь была разбита и распилена на пополам... Но среди этой холодной и кажется безжизненной зимы, когда в деревьях нет сока сострадания и чувствительности, одно дерево оказало пострадавшей елочке большую поддержку. Оно было немного вялым из-за холода и сонным, но не могло равнодушно смотреть на смоляные слезы маленькой одинокой соседки. Это была липа, она росла немного в стороне и ближе к дороге. Оно было уже достаточно взрослым деревом и высоким. Липа стала тихонько шептать пострадавшей елочке: «Потерпи немного...поплачь посильнее... не сдавайся... продолжай расти...». Всхлипывающая елочка удивилась этим тихим словам – почему надо сильнее плакать? Она видела, что когда детки падали на землю и начинали громко рыдать, их родители обычно говорили им: « Ну не плачь, не плачь...» Но липа то знала, что чем больше плачет елочка, тем больше из нее вытечет смолы, которая залечит и поможет затянуться ране. Елочка этого еще не знала, но просто продолжала плакать  - и ее слезы стекали по стволу и застывали...
Время шло и рана действительно зажила, а елочка продолжила расти вверх. Спустя некоторое время только чуть не заросшая верхушка напоминала о прошедшем горе. Елочка вытягивалась с каждым годом и вскоре, даже если бы кто-то вновь захотел ее спилить, то не смог бы, потому что она была высока и ее ветви стали длинными и сильными. Добрая мудрая липа продолжала ее поддерживать, да и елочка любила вместе с ней пошуметь могучей кроной, когда налетал ветер.

Так они и жили по соседству, поддерживая дружеские отношения. Наша теперь уже ель, или в крайнем случае – елка, уже знала себе цену. Вокруг нее в основном рос колючий кустарник, в саду – несколько яблонь и вишен; и она поняла на примере соседских елок на каждом участке, что хозяева выращивают такие ценные деревья не просто так, а из-за экзотики! Она поняла, что и по росту, и по назначению она находится выше окружающих ее деревьев. Рядом стоял лиственный лес, там было много старых берез, но среди них не было елок, никого не было, подобной ей. Она мило перемахивалась ветвями с елками, выросшими на соседних участках, этих елок было не много.

Ель немного завидовала своей соседке липе, потому что каждое лето она покрывалась милыми пушистыми желтыми цветочками – причем тогда, когда все остальные деревья уже отцветали – и на сладкий аромат этих тысячи цветочков прилетали тысячи пчелок, ос и всех, кому по вкусу был этот запах. Какая популярность! Даже люди иногда собирали ее цветочки, правда, неизвестно, зачем. Но это время можно было перетерпеть, потому что по окончанию цветения липа становилась такой, как и была прежде – спокойная, мудрая и уже не популярная. Еще на липе находился неказистый скворечник, в котором редко, но иногда поселялось семейство скворцов. Глядя на этот переполох, писк маленьких птенчиков и метания их матери, елка подумала, что неплохо было бы обзавестись какой- нибудь живностью. И вскоре на елку все чаще стала прибегать белка. Она объедала орешки сбрасывала шишки на землю, бегала по стволу вверх-вниз – и елка чувствовала себя еще более необыкновенной!

Однажды и мудрой липе пришлось немного пострадать – ее ветви слишком низко нависали над воротами в участок и однажды они стали мешать, когда на участке хозяева затеяли строительство. Человек теперь уже с бензопилой начал взбираться на дерево...Тут елочка взмолилась : «О, Великий Создатель всей природы, будь милостив! Пусть люди не смогут спилить мою дорогую подругу! Я видела, как люди под корень спилили несколько старых кустов, которые были старше меня...» Она с ужасом смотрела, как падают одна за другой большие ветви липы, но вскоре человек слез с дерева и оттащил их в сторону. Но саму липу не спилили! 

Елочка шепнула пострадавшей, когда люди угомонились  и ушли в дом: «Как ты?» Липа тихонько ответила: « Ничего, всякое случается... Постараюсь, чтобы выросли новые побеги, хотя  это непросто...» Теперь пришла пора елки  утешать свою соседку и поддерживать ее.

На следующее утро липа задала елке необычный вопрос:
- Скажи мне, елочка, как ты думаешь, для чего ты живешь? Какой смысл в твоей жизни?
Елка задумалась и ответила не сразу:
- Ну...на мне растут шишки, а в них – мои семена. Возможно, одно из них прорастет и появиться еще одна елка.
- Возможно, конечно... но здешний климат не благоприятен для этого. И земля не пригодна для елок. Ну, а еще?
- Ну... еще я украшаю собой этот сад, думаю, это основное, для чего я здесь!
Липа улыбнулась:
- Ты, конечно, красавица! Но ты стала очень большой и теперь ты вместо украшения загораживаешь людям свет солнца и создаешь много тени своими ветвями. Но ты, конечно, хороша собой. Ну, а еще? Есть ли еще какой-то смысл в твоей жизни?
Тут елка, и так уже расстроенная, не знала что и сказать... Липа продолжила говорить:
- Ты знаешь, я наблюдала за тобой все эти годы. Я знаю, что ты о себе думаешь. Знаю, что ты – большая и красивая, потому что Великий Бог  сохранил твою жизнь и помог тебе стать такой, какая ты теперь.
Елочка немного ободрилась. Липа продолжала:
 - Я думаю,  что смысл твоей жизни в том, чтобы указывать на небо, где обитает Великий Бог Творец! Ведь не все деревья достигают такой высоты, как ты; не все такие необычные и красивые. Каждый, кто видит тебя на земле, поднимает голову к небу и видит небо, а кто-то из людей, кто знает Великого Творца, видит и Самого Творца!
- Это здорово! Но разве я могу что-то для этого сделать своими силами?
 - Ты просто  не думай, что ты здесь для того, чтобы быть какой-то особенной, красивее или выше остальных. Посмотри, несколько минут – и тебя могут спилить, обрубить твои ветви, и только пенек останется.

Пусть вся твоя жизнь будет указывать на Бога!

Елочка задумалась. Потом она вся встрепенулась под порывом ветра – и чуть-чуть приподняла кончики своих веток, больших и маленьких, которые до этого как-бы смотрели на землю. И теперь не только вся она, но и каждая ее веточка своими кончиками устремлялась к небу. Ветви на верхушке елки напоминали собой крест – тот самый Крест, который напоминал тем, кто смотрит на небо, об Иисусе Христе, Том Самом Великом Создателе мира, Который умер, чтобы искупить Свое творение!

Наталия Лансере



Об овцах, баранах и ручейке

Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою.
Итак, вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и твори прежние дела;
А если не так, скоро приду к тебе и сдвину светильник твой с места его,
Если не покаешься.

 Откровение 2:4, 5

I

Чему уподобим первую любовь? Уподобим её тому, как если бы с места был сдвинут большой камень- валун, который казалось бы никто и ничто не может сдвинуть  с места. Но он был сдвинут, и из под него заструился ручеёк с удивительно чистой и прохладной водой, орошая своей живительной влагой иссохшую почву долины.

      Подошедшая овечка рухнула на колени и начала жадно пить. Она была так измучина жаждой, что не могла ни о чём думать, кроме как "пить, пить, пить!" Сколько она искала эту воду, которая лишь могла спасти её от неминуемой гибели? Неделю? Месяц? Год? Она не помнила. Но в этот момент её это и не интересовало. Да и какая разница, сколько? Разве не гораздо ли важнее то, что она нашла то, что искала уже так давно. В тот момент, когда живительная прохлада растекалась по всему её телу, возвращая его к жизни, в то время, когда смертная тень, так методично бившая в висок, начала вдруг испаряться из воспалённого сознания, когда на смену непроглядной тьме вдруг засиял свет, как то вообще ни о чём не думалось. Но по мере того, как овечка возвращалась к жизни, разум светлел и с глаз спадала остекленелая пелена, возвращалась и способность мыслить. "Я жива!?"

Развернуть продолжение >>>

"Что же это?" Она начала медленно озираться по сторонам. "Странно," подумала она, "я никогда не встречала такой зелёной травы!" Затем подняв глаза к небу:  "И небо какое то странно голубое!?" И тут она увидела, что находится в центре прекрасного оазиса, посереди огромной безжизненной от засухи долины. "О-о-о,…что же это-о!?" И тут её осенило: "Я спасена?!" Нахлынувшая вдруг волна заполнила её необычайным светом. "Что это со мной?", пробормотала она, и слёзы брызнули из её глаз. Она плакала. Тихо, как ягнёнок. Она ещё продолжала всхлипывать, как лёгкое дуновение ветерка донесло до неё странные слова, сказанные голосом, которого она никогда раньше не слышала.  "Кто тут?" С удивлением она начала вертеть головой  пытаясь найти говорившего. И снова эти странные слова: "Я люблю тебя…" Удивляясь всё больше, так как её глаза так и не находили говорившего, её взгляд вдруг остановился на ручейке, от которого ещё несколько минут назад она так долго не могла оторваться.

 "Я люблю тебя", снова нежно прожурчал ручеёк.

Упав на колени в очередной раз она нагнулась над дышащей свежестью водой, вглядываясь в струящийся поток. И вдруг, она увидела, как из воды на неё смотрело какое то удивительное животное.

Это тоже была овца. Но вид её был настолько прекрасен, как если бы пред ней предстала сказочная королева. Её шерсть была безупречной белизны и светилась каким то неземным светом.

"Так это ты разговаривала со мной?", спросила наша овечка.

Ответа не последовало. Она дотронулась копытцем поверхности воды, отчего гладь подёрнулась разбегающимися во все стороны кругами. Смутная догадка вдруг промелькнула в её сознании. Она начала шевелить головой, подмигивать и строить гримассы, наблюдая над той овцой- "королевой", смотрящей на неё из ручья. И тут она поняла, что это была ни кто иная, как она сама, её отображение. "Как это может быть?" В недоумении она начала осматривать себя. Грязная спутанная шерсть клочками свисала с её боков. В голове запутался репейник. Вид был жалким, неухоженным. Такова была реальная действительность. Но каждый раз, когда она наклонялась над водой, из ручья на неё смотрело просто прекрасное создание. "Странно это всё…", всё ещё недоумевая думала она.   "Я люблю тебя, пей из меня…", её размышления были прерваны уже знакомым голосом."Так это ты?" Казалось в этот день её удивлению не будет конца. Уже не обращая внимания на своё отображение она вглядывалась в чистую воду."Так ты живой?!" "Да, я живой. И ты жива. Потому что я спас тебя.", ответил ручеёк. "Но почему? И как это всё может быть?", у овечки было очень много вопросов. "Я знал, что ты умираешь от жажды. И мне пришлось долго пробиваться к тебе через толщи земли и камня чтобы спасти тебя." "Но почему?", не унималась овечка. "Потому что я люблю тебя," спокойно ответил ручеёк. "Как же ты мог любить меня, если мы никогда не встречались?" "Ты права," ответил ручеёк, "мы встретились впервые. Но это не означает, что я не знал тебя и до нашей встречи." "Как же это может быть?", в очередной раз спросила овечка. "Ты поймёшь это позже.", последовал ответ. "Но почему же ты, зная и любя меня ещё до того, как мы встретились, и зная, что я умираю от жажды не пришёл мне на помощь раньше?" "Я никогда не опаздываю.", тем же спокойным тоном сказал ручеёк. Новая накатившаяся волна вновь заполонила её. Но теперь она уже не плакала. Она рыдала. Из всего, что с ней произошло в этот день она ничего не могла понять. Ясно было одно- она спасена, а её внезапный и удивительный спаситель нежно плескался у её ног. Он тактично молчал, видимо понимая её состояние, издавая лишь умиротворительное журчание и благоухание свежести. Тут овечка встрепенулась, вспомнив о чём то. "А почему," спросила она сквозь слёзы, "когда я смотрю на твою воду то вижу себя такой красивой?"

"Каждый, кто пьёт мою воду," ответил он, "будет именно таким, каким он себя видит."

Она опять ничего не поняла. В голове роилась добрая сотня вопросов, но она была уже не в состоянии. Истомлённая всем тем, что она пережила, под мирное журчание ручейка, она уснула здоровым детским сном. Впервые за всё последнее время.

II

Её сон был прерван топотом копыт. Очнувшись от сна овечка увидела,что она и её ручеёк были окружены большим стадом баранов. Некоторые из них стояли прямо в ручейке. Некоторые пили из него,  роняя в чистую воду тягучие отвратительные слюни. А другие тут же, не отходя в сторону, оправляли, как они говорили, естественные надобности. "Что естественно- то не безобразно", смеялись они. Среди других, особенно выделялся один баран. Он был одет в добротный дорогой костюм с модным галстуком. Под мышкой у него с одной стороны была "Вечная Книга" в кожаном переплёте, а с другой- документ, удоставеривающий титул, который он носил. Он вышел вперёд, стал перед овечкой, элегантно поправил галстук, затем пенсне в золоточёной оправе и глядя ошеломевшей овечке прямо в глаза, и потрясая "Вечной Книгой" у её носа, авторитетно сказал: "Мы всё-ё-ё знаем о ручейках и овцах!" "Ура-а-а!!!", закричало восторженное стадо. (Было видно, что баран в очках пользовался у стада очень большим авторитетом.) И тут, раскрыв "Вечную Книгу", и приняв классическую позу оратора, он начал толкать речь. У овечки отвисла челюсть. Такой речи она ещё никогда не слышала. А баран, подбадриваемый улюлюканием стада, разжигался всё больше и больше. Он сыпал научными терминами чуть ли не из всех существующих наук, свободно ориентировался и цитировал наизусть "Вечную Книгу", и приводил настолько весомые аргументы, что на это просто нечего было сказать. Да и сама тема речи была настолько нова и интересна, что наша овечка просто не могла глаз с него отвесть. Да и как отвлечься от такого, когда за такое короткое время ты узнаёшь и как увеличить поголовье стада, и как нагулять столь необходимый подкожный жир, и как, используя психологические трюки, обеспечить себе райскую семейную жизнь. Однако всему есть конец. Была закончена и речь. Жестом аристократа баран вытащил платок и вытер покрывшийся испариной лоб, протёр очки и походкой победителя направился по направлению к своему стойлу. Начало расходиться и стадо. По всему было видно, что стадо было удовлетворено, кроме наверное тех, кто не имел такого стойла, какое имели другие. Один за другим члены стада так же начали разбредаться по своим делам, не упуская вместе с тем возможности, идя по лужам, окатить грязью того, кто однажды нечаянно наступил ему на копыто. С момента своего пробуждения и по сию минуту рот у овечки продолжал оставаться открытым. "Вот это баран", думала она, "не баран, а умница! Как бы я хотела быть такой же умной и образованной."

От размышлений о баране её оторвала молодая бараниха. Она подошла к ручейку рядом с овечкой, наклонилась и глядя на своё отображение начала жирно мазать губы.

"Ты бы присоединялась к стаду," сказала она, улыбнувшись овечке резиновой улыбкой и одновременно стягивая вниз на бёдра клочёк материи, которую она называла одеждой, "ты сама видишь какой у нас мудрый лидер. Да и понимаешь, нам овцам всем нужно иметь своё стадо," со знанием дела добавила она. "Странно," промелькнуло в голове у овечки, "называется овцой, хотя выглядит баранихой." Она промолчала. Бараниха тем временем закончила свою процедуру, подтёрла краем салфетки неровности, здесь же бросила её, сплюнула в воду и помчалась куда то, уже не поправляя тот кусок материи, так что он сбился на пояс, оголив весь её срам. Но её это не беспокоило. "У нас большие цели," заявил овечке другой молодой баран, с такой же резиновой улыбкой, как у баранихи, "и мы… ба-ба-ля-ра-ка-ма-на, ма-на-би-ка-ба-ма. Так что… чи-ко-ма-ра-бо, шля-ка-мо-би-ра-ба!" Овечка вытаращила глаза, и кроме того, что она ничего не поняла, ей стало страшно. А барашек полный достоинства, и как показалось овечке высокомерия, прошёл мимо неё с гордо поднятой головой и скрылся за ближайшим холмом. И только тут овечка бросила взгляд на ручеёк. Она всё ещё находилась под впечатлением от незабываемой речи, бараном в пенсне и разговорами с другими баранами. "В них что то есть," думала она, "и они так много знают о ручейках и овцах!" Логика подсказывала, что ей неприменно надо было бы присоединиться к стаду. И ей показалось, что всё это ей приснилось: и оазис, и разговор с ручейком, и то, что она была спасена им от смерти. Ей даже показалось, что и то долгое блуждание на краю гибели от жажды, было лишь кошмарным сном, и всё было не так уж и опасно для её жизни. Да и то, как выглядел теперь ручеёк, даже отдалённо не напоминало то, что как казалось, ей приснилось. В какой то момент она испытала внутринний конфликт. Посмотрела на ручеёк, потом на удаляющиеся зады баранов, затем снова на ручеёк, и наконец махнув копытом помчалась догонять стадо.

О-о, что это началась за жизнь! Это стадо было очень активным. Оно предпринимало много разных программ по увеличению поголовья. Самодеятельность так же была очень развита. Овечка пыталась успеть везде. Она старалась не пропустить ни одной речи, главенствующего над стадом барана. Он регулярно водил своё стадо на водопой к известным только ему водоёмам, которые он называл "Живой водой". Он подводил стадо к какой нибудь луже с буро- зелёной жидкостью и провозглашал: "Это Живая вода! Пейте из неё все!" Вместе со всеми овечка издавала ликующий клич- "Ура-а-а!",  припадала на передние колена и начинала пить. Морщилась, но пила- лидеру виднее. "Живая, так Живая!", думала она. Иногда баран подкармливал стадо прелым прошлогодним силосом, заявляя при этом- "Зеленее травы не бывает!" И овечка опять вместе со всеми кричала "Ура-а-а!" и накидывалась на эту пахнущую прелостью массу.

Морщилась, но жевала, хотя после таких приёмов пищи её частенько тошнило. "Но не могу же я усомниться в том, что это- "Зеленее травы не бывает…", думала она, "это просто я ещё слишком привередливая. Нужно поработать над собой. Ну и тем более- ведь это сказал наш Баран! А врать он не может, потому что называет себя овцой." Тут её мысли обычно путались и она старалась выбросить всё это из головы. Время шло. Но постепенно овечка начинала чувствовать себя всё хуже и хуже. Из за подобных водопоев и пищи она стала замечать ухудшения своего здоровья. Встречаясь с членами стада, которые увидев её растягивали оскал дежурной резиновой улыбки, и говорили: "Я люблю тебя…", овечка, с уже потухающим всё более взглядом, отвечала: "Я тоже люблю вас…", и ловила себя в этот момент на мысли, что оскал её улыбки уже как две капли воды похож на их. "Вот," думала она, "я стала членом такого прекрасного стада. И они меня любят. Потому что я стала такой же бара…, овц…, как и они." Тут её мысли опять путались, отчего на сердце ложилась смертная тоска, которую, казалось бы она никогда уже не испытает снова. День за днём её мысли всё чаще стали возвращаться к тому дню, с которого всё и началось. Всё более реально стали вспоминаться даже мельчайшие подробности: ощущение близости смерти…, внезапное спасение…, оазис посереди пустыни…, ручеёк, слёзы благодарности… Она ещё продолжала бродить со стадом, после которого обычно оставалась лишь вытоптанная земля, ещё продолжала восклицать вместе со всеми, хотя и получалось это у неё всё тише и тише, но в голове казалось бы кто то настойчиво повторял: "Смерть, оазис, спасение, ручеёк… Смерть, оазис, спасение, ручеёк… Смерть, оазис, спасение, ручеёк…" От этих мыслей ей казалось, что она сойдёт с ума. Время от времени она пыталась заговорить с некоторыми членами стада и даже с самим Бараном о своих переживаниях, на что её похлопывали по плечу и как бы с участием говорили: "Ну ничего, ничего…" "Всё! Кончено!", не выдержала однажды овечка, "Иду искать ручеёк!" Принять такое решение для неё было не просто, тем более, что в своих речах Баран всегда весомо предупреждал: "Выйдешь из стада- сьедят дикие звери. Или превратишься в падаль." Быть съеденой или превратиться в падаль овечку не прельщало, и поэтому она боялась. Но тот внутренний голос её настойчиво куда то звал. И пересилив страх она пошла, не зная куда идёт. Смотря на её одиноко удаляющуюся фигуру, члены стада как бы с сожалением покачали головами и сказали, как обычно со знанием дела: "Заблудшая овца!" И тут же жизнь в стаде вошла в свой обычный ритм и овечка ещё долго слышала позади себя возгласы: "Ура-а-а!!!" на очередную умную тираду главенствующего Барана. 

Найти то место было не легко. Вся долина превратилась в вытоптанную копытами стада пустыню. Но по мере того, как овечка удалялась от стада, в ней всё больше утверждалось решение: "Лучше умереть, чем всю жизнь питаться помоями! Либо я буду пить только самую чистую воду, либо умру!" Однако поиски затягивались. Ей пришлось буквально избороздить всю долину вдоль и поперёк. Она снова изнывала от жажды. Часто ей казалось, что всё кончино и она умирает. Но всё тот же голос внутри говорил: "Не останавливайся! Тот кто ищет- тот найдёт!" И она пересиливая себя брела дальше. Однажды, вконец обессилев в очередной раз, она опустилась на землю, понимая что дальше идти у неё уже нет больше сил. Она долго сидела уныло повесив голову. Со слезами отчаяния она подняла глаза к небу и простонала: "Где же ты?" Вдруг, ей что то показалось знакомым. Внутри что то ёкнуло и сердце от волнения забилось очень часто. То место, где она сидела, отдалённо что то напоминало. Она начала внимательно осматриваться, пульс становился всё чаще. Да она узнала это место. Это несомненно было оно, хотя ландшафт и изменился до неузнаваемости. Овечка вскочила на ноги и перебегая от одной кочки к другой вглядывалась в землю. "Это было здесь," пробормотала она, "точно." Но то, что она увидела привело её в замешательство и разочаровоние. Да, это было именно то место. Но сейчас оно не отличалось по своему виду от того, как выглядела и вся почти задохнувшаяся долина. "О-о-о…", простонала овечка- на том месте, где когда то тёк её ручеёк, остались лишь несколько ямок от копыт, заполненные мутной водой, травы не было, а некогда пышный зеленью куст, под которым она когда то уснула, засох на корню. "О-о-о…", снова простонала она. Обессиленная, она опустилась на колени перед несколькими лужицами и слёзы потекли из её глаз.

"Я знал, что ты вернёшься…", донёсся до неё еле слышимый шёпот. Она не поверила своим ушам. Пытаясь ещё некоторое время прислушиваться к любому шороху, она поняла, что действительно ослышалась. "Я в этом никогда не сомневался…" Овечку сотрясло, как если бы её ударило током. Она не ослышалась!? Пульс так сильно застучал в её ушах, что она не расслышала остальных слов; лишь поняла интуитивно, что шёпот исходил от тех маленьких мутных луж. Она моментально распласталась на животе и прильнула к земле, почти касаясь ухом мутной воды. Но не смотря на это, она уже ничего не могла разобрать. Шёпот почти сошёл на нет. "Прости! Прости!", захлёбывалась она рыданиями. "Я не хотела, чтобы так получилось!" Ей казалось, что жизнь остановилась. "Я не осуждаю тебя," шёпот был едва уловим, "я не для того пришёл к тебе однажды. Я пришёл, потому что я люблю тебя." "Я спасу тебя!" одержимо закричала она, "я не могу без тебя больше жить!" Голыми копытами она начала разгребать испражнения, оставшиеся после стада, засохшие и ещё совсем свежие. "Я спасу тебя!… Я спасу тебя!… Я спасу тебя!…", повторяла она. Всю усталость и разбитость как рукой сняло. Овечка работала непокладая копыт. Ей было уже всё равно сколько сил и времени на это придёться потратить. Она забыла про сон, забыла про голод. Забыла обо всём на свете. Теперь до неё дошло, что нет более никакого смысла жить, если она потеряет того, кого она полюбила больше своей жизни.


Пролог

В густых ветвях кустарника заливался соловей. Берега весело журчащего ручейка были аккуратно выложены галькой. Густая, сочная трава с нежными полевыми цветами покрывала расцветший оазис посереди безжизненной от засухи долины. На берегу ручейка, положив голову на переднюю ногу, лежала овечка и с нежностью смотрела на ручеёк.
"А почему," спросила она, "если ты знал всё наперёд, ты не остановил меня тогда, чтобы я осталась с тобой?"
"Понимаешь," спокойно ответил ручеёк, "во- первых, ты не любила бы меня так как сейчас, если бы не побарахталась в грязи и не прошла через то, через что прошла. Во- вторых, для того, чтобы кто то возвращался к жизни, нужно чтобы кто то за него постоянно умирал. А в - третьих,… ты поймёшь это позже."
Овечка откинулась на спину и посмотрела на странно голубое небо.
"Как это всё…", она не успела додумать. Она заснула крепким здоровым сном. Впервые за всё последнее время.

Стефан Кристиан

наверх